Заместитель Генерального секретаря Всемирного Фонда "Детство": "Чтобы не было насилия, у ребенка должен быть взрослый, которому он доверяет

На главнуюЛента новостей2017сентябрь22 – Заместитель Генерального секретаря Всемирного Фонда "Детство": "Чтобы не было насилия, у ребенка должен быть взрослый, которому он доверяет

На днях с визитом в Екатеринбурге была Бритта Холмберг, заместитель генерального секретаря и руководитель программ Всемирного Фонда «Детство», основанного в Швеции. Данный фонд 6 лет поддерживал работу благотворительной организации «Семья детям» в реализации проекта «Нет» насилию в отношении детей», главной целью которого является профилактика жестокого обращения в отношении детей в учреждениях государственного воспитания. В интервью для «Семьи детям» Бритта рассказала, как проблема жестокого обращения в отношении детей решается сегодня в разных странах. 

С какими проблемами жестокого обращения в отношении детей сегодня сталкиваются разные страны? Какие есть особенно характерные черты, которые присущи той или другой стране?
Фонд «Детство» был создан королевой Швеции в 1999 году, потому что она хотела поднять вопрос жестокого обращения и сексуального насилия в отношении детей и способствовать решению этой проблемы. Это глобальная проблема, которая существует во всех странах, вне зависимости от того богатые это страны или бедные, развитые или нет, вне зависимости от того на каких континентах находятся. Мы работаем в Швеции, Германии, США, России, Молдавии, Украине, Южной Африке, Азии и др. Проблема есть везде и это очень важный сигнал всем людям. Мы в Швеции не считаем, что знаем лучше всех, как избавиться от этой проблемы, у нас нет всех ответов и решений, поэтому мы стараемся вместе с другими странами, организациями решать ее и учиться друг у друга. 

С самого начала существования организация мы решили, что с проблемой нужно бороться совершенно на разных уровнях – это и первичная профилактика, и работа с людьми, которые перенесли насилие, это распространение знаний и формирование понимания людей о своих правах, это разговоры о проблеме с детьми, и обществом в целом. Это проблема касается многих, но мы работаем в основном там, где есть особый риск жестокого обращения – с наиболее уязвимыми группами детей. В разных странах уязвимые группы разные. Например, в Азии, где дети живут на улице, очень высок риск жестокого обращения именно с такими детьми, поэтому там мы много работаем, чтобы дети не жили на улице, а родители могли содержать своих детей, чтобы они могли ходить в школу, чтобы они не попрошайничали. Когда дети живут в интернатных учреждениях – это тоже риск. В этой проблеме мы поддерживаем наших российских партнеров, украинских, молдавских. И здесь основная задача - разработать методы и услуги для поддержки семей, чтобы детям не приходилось жить в учреждениях. В Южной Африке, например, очень много жестокости и сексуального насилия даже в отношении маленьких детей. И нельзя закрывать глаза на это, поэтому там много говорят по теме, и много работают. Есть другие страны, например, как Китай, где не хотят говорить о проблеме насилия, и тема эта табуирована. 

В зависимости от страны проблема в ней носит свой характер, но похожие черты есть везде, например, ребенок никогда и никому не расскажет о том, что с ним происходит, если думает, что взрослый не будет слушать, помогать и защищать его. Это основной компонент. Самое важное, чтобы у детей были взрослые, которым они доверяют, так можно намного быстрее остановить жестокость. Если ребенок вырос без любви, без человека который заботится, отвечает на его сигналы и нужды, такой ребенок более уязвим. Сегодня все чаще дети попадают в рискованные ситуации через интернет. Большинство детей, у которых есть доверительные отношения с взрослыми, справятся с рискованной ситуацией: заблокируют человека, который навязывается к ним с сексуальными намерениями, или расскажут маме, или кому-то еще. А вот дети, которые нуждаются в ласке и любви, не справляются с такой опасностью, если человек будет говорить им о том, что они хотят услышать, что они красивые, хорошие, важные. Мы стараемся, чтобы рядом с такими детьми были хорошие люди, которые бы дали им любовь и заботу, чтобы отсутствие ее не приводило к непоправимым вещам. 

Вы сказали, что работаете в Германии, США, Швеции, как в этих странах выражена проблема жестокого обращения?
Здесь одна из групп, которая считается особенно уязвимой, – это дети беженцев, те, кто бежали из Афганистана, Марокко, Сирии - насилие часто происходит в пути. Также много работы ведется именно с мальчиками, потому что им часто больше стыдно, чем девочкам, и они не обращаются за помощью. С молодежью также ведется работа на профилактику, чтобы они не попадали в рискованные ситуации.  И что сегодня особенно актуально – это развитие новых методов поддержки детей с инвалидностью, потому что они особенно подвергаются жестокому обращению. Мы работаем над тем, чтобы те, кто пострадал, получали хорошую качественную помощь.
Вы упомянули про Китай, о том, что там мало говорят об этой проблеме. Какие проекты в связи с этим есть в Китае?
Совсем недавно, в 2016 году, там приняли закон, который дает право милиции изъять ребенка из семьи, если в семье происходит жестокое обращение. Раньше, даже если родители жестоко обращались с ребенком, милиция ничего не могла сделать, законы были такие. Это было обусловлено особым семейным статусом, который был в стране - никто не мог вмешиваться в дела семьи. Такой закон породил новые задачи - сейчас там нужно развивать специальные методики, решать какие специалисты должны с этим работать. Они на пионерской стадии. Поэтому у них много проектов, которые касаются развития межведомственного взаимодействия. 
Вы сказали про пионерскую стадию, т.е. страны все-таки можно поделить на тех, кто только первые шаги делает в решении проблемы, а есть те, кто давно с этим работает. 
Формально нет, но есть страны, где есть больше опыта, чем где-либо. Например, в Южной Африке очень большой опыт в решении проблемы. Потому что у них когда-то она стояла очень остро, они начали работать и сейчас у них есть много практик как с этим справляться. 
Успешные практики решения проблем, которые разрабатываются в одной стране, можно потом применять в других? 
И да, и нет. Не всегда одна модель будет работать на деле в другой местности, ее нужно адаптировать в зависимости от того, кто будет реализовывать модель, какой менталитет у людей, какие есть ресурсы. Например, в Таиланде, если взрослый что-то скажет, то ребенок обязательно должен слушаться и делать так, как просит взрослый, а в Швеции дети привыкли говорить, что они думают, что хотят. И эта большое различие, которое может повлиять на адаптацию той или иной модели. Но знания, уроки, опыт других стран можно, безусловно, рассматривать и изучать. 
Есть ли в мире особенно успешные практики по профилактике жестокого обращения с детьми в интернатных учреждениях?
К сожалению, практик таких очень мало. Мы видим, в Азии, например, часто родители оставляют детей в детских домах, потому что там есть учеба, еда и т.д. Но было бы лучше помогать этим детям через помощь семьям. Поэтому многие усилия и программы здесь направлены на изменения самой системы: чтобы дети не попадали в интернатные учреждения, их не изымали из биологических семей. Что касается работы внутри системы, то хорошие практики – когда дети учатся своим правам. Также есть программы, где работают с сотрудниками учреждений по распространению знаний, как эффективнее взаимодействовать с ребенком, – проект «Нет» насилию в отношении детей» благотворительной организации «Семья детям» - именно такой проект – хороший пример, как нужно работать не только с детьми, но и со взрослыми. Ничего не изменить, если работать только с детьми, в итоге ребенок будет знать как правильно, а взрослый нет. Не сыграет роли, если мы разработаем правила для детей, а взрослые сотрудники не поймут, зачем они нужны. Когда мы работаем только с детьми, мы перекладываем ответственность на ребенка, а ответственность всегда должна лежать на взрослом. Внутренние изменения сотрудников – это самое главное. Тогда дети чувствуют, что могут доверять этому взрослому, и если что-то случиться они знаю, куда идти. 
Как работают с этой проблемой в детских домах Украины и Молдавии? 
В Молдавии намного легче все решается, потому что страна маленькая, там больше ресурсов, и идет планомерная государственная политика, как и в России, на реформирование детских домов. Там много всего произошло за последние 10 лет. Они уже прошли период деинституционализации, сейчас они много работают с замещающими семьями. Там мы реализуем большой проект по межведомственной работе с детьми, которые подвергались насилию. Что касается Украины, то там было много попыток к деинституционализации и реформе детских домов, которые пока не дошли до конца. Сейчас у них новый поток, когда они снова начинают работать над этой задачей, есть много энергии на это, есть много заинтересованных людей. 
Есть ли в Швеции такие же социальные сироты, как в России?
В таком смысле нет. У нас дети сразу попадают в семью. И чаще всего именно к родственникам. Что касается понятия социальные сироты, то такого понятия у нас не существует - в Швеции нельзя отказаться от ребенка. Ребенок твой на всю жизнь. Но бывают ситуации, когда службы решают изъять ребенка. Тогда, в основном, их помещают в приемные семьи. Если это трудные подростки, то их иногда могут поместить в очень маленькие реабилитационные центры. Но такого, что ребенок вырос в детском доме, – такого не существует. 
Если ребенка отдали в приемную семью, то могут ли через какое-то время вернуться за ребенком кровные родители? 
Это зависит от решения суда. Чаще всего мы стремимся вернуть ребенка в биологическую семью, оказывая ей сопровождение. Наши приемные родители они знают, что, возможно, ребенок у них только на время, и они с ним не навсегда. Также у нас есть усыновление – это крайне редкая форма устройства для детей, родившихся в Швеции. Его возможно оформить, если родители ребенка умерли, или, если в однополой паре женщина родила, то другая женщина усыновляет ребенка. Возможно усыновление и при живых родителях, но это встречает совсем редко. Я думаю, что усыновление или долгосрочная приемная семья – это хорошо, потому что оно дает ребенку большую устойчивость, когда он знает, что может остаться в семье на всю жизнь. Но у нас пока не такая традиция. 
Можно ли назвать Швецию одним из лидеров по борьбе с жестоким обращением в отношении детей?
Я работаю в фонде 8 лет. И за это время я стала смотреть на свою страну по-другому. Теперь я вижу, что у нас не все так здорово, у нас тоже есть проблемы. Но есть и решения, которые эффективны. Про нас очень часто говорят в ракурсе борцов с жестоким обращением, потому что мы запретили телесные наказания детей законодательно уже почти 40 лет назад. И мы были первые. Этот закон очень повлиял на решение проблемы. Сегодня для шведских детей естественно, что взрослые не имеют права даже шлепнуть ребенка. Это изменило наш менталитет. 
Кто эти специалисты, которые работают на профилактику жестокого обращения в Швеции, в каких учреждениях они работают?
Если мы конкретно говорим о жестоком обращении – это специалисты по социальной работе, психологи. Но этой проблемой естественно должны заниматься и другие специалисты, которые работают с детьми. Знания о том, как работать с проблемой, важны для сотрудников детских садов, медицинского персонала в поликлиниках, для учителей в школах, тренеров разных спортивных секций. Эти специалисты должны работать как с родителями, так и детьми. В Швеции развиты родительские школы, например, когда рождается первый ребенок, у родителя есть целая группа поддержки. Такая забота снижает стресс у матерей и отцов. А стресс – это одна из причин, которая может привести к жестокому обращению с ребенком.  Подобные родительские школы появились у нас 15 лет назад, они бесплатны и востребованы. 
Если говорить о методах воспитания в семьях. Как наказывают детей в разных странах?
Телесные наказания во многих странах считаются нормой и частью воспитания. В Швеции – это недопустимо. В Швеции вы не увидите, что кто-то шлепает ребенка, иначе люди на улице просто стразу позвонят в полицию. Мы мало наказываем, мы очень много говорим, стараемся всегда объяснить, почему что-то нельзя, или можем сказать ребенку, что если он так будет делать, то ему придется рано лечь спать, или ему нельзя будет смотреть фильм или сидеть за компьютером. В других странах наказывая, родители сразу показывают, как они любят ребенка. Например, в Африке родители очень много показывают свою любовь детям, целуют, обнимают, а в России это не так, здесь гораздо меньше проявления любви. В Азии, как в России, родители очень сдержанные. Это не значит, что родители не любят детей, просто откровенно показать свою любовь они не готовы, как во многих других странах.
Какую вы можете дать оценку проекту «Нет насилию в отношении детей», который вы поддерживали в Екатеринбурге 6 лет?
Мы начали обсуждать этот проект с «Семьей детям» в 2011 году. Он развивался очень гибко. Изначально был один план, потом сотрудники «Семьи детям» поняли, что ничего не добьются, решая проблему в детских домах тем способом, с которого начинали. И тогда они стали работать над тем, чтобы сотрудники детских домов знали, откуда берется жестокое обращение, понимали эту проблему, учились выстраивать отношения с детьми. Результаты очень большие – «Семья детям» изменила атмосферу в учреждениях, где велась работа. Есть разные причины изменения: это и человеческий фактор, и проект, и умные специалисты, которые знали, как сотрудничать с учреждениями, и сама готовность учреждений к изменениям. Я знаю, что это был очень смелый проект. Потому что чаще всего никто не хочет ассоциироваться с этой тяжелой темой, а «Семья детям» нашла верных партнеров среди детских домов, которые старались работать. Один из самых главных результатов – это то, что сейчас взрослые говорят о детях и с детьми по-другому, что проблема жестокого обращения есть, что она важна, что нужно бороться с этим. Проект изменил традицию обсуждения данной темы и понимание этих проблем. 
Как Вы считаете существует ли насилие в детском доме?
да
Не знаю
нет
 
  Результаты голосований